Дана Сидерос. Зефир

[lapsa]

В кухню, где блеск фарфора и дух зефира,
тёплый, зевающий, только что из кровати —
входит объект военной инфраструктуры,
розовый с белым, как облако на рассвете.

Шлёпает маленькой пяткой по скользкой плитке,
гладит задумчиво трещины табуретки,
если не скрипнет шкаф, будет всё в порядке,
если сжевать один, не заметят предки.

Вон он, на верхней полке, как раз уродец:
выпятив бок помятый, лежит, усталый —
там, где места дислокации хрупких блюдец,
где арсенал креманок, пиал, бокалов.

Лезет объект энергетики вверх, шатаясь,
тянется лапкой неловкой к добыче лёгкой.
Только и полки, и дверцы разъела старость:
все их крепления, петли, стекло, филёнки.

Что-то хрустит, срывается и взлетает,
стайка кофейных чашек взмывает к свету.
Здесь затемнение, проигрыш, запятая.
Что тут описывать? Ясно, что всё разбито.


Штаб диверсантов сидит, потирает ухо.
Кажется, не убился — так, испугался.
Взрывы фамильных сахарниц, мисок грохот
вряд ли вредят сильнее, чем взрыв фугаса.

Всё вперемешку. Осколки. Душица, мята.
Летом объект военный их рвал на даче. 
Мама в дверях — с лицом зефирного цвета.
Но не ругается. 
Даже, кстати, не плачет.